Социальные сети

Дневники и письма военного фельдшера Татьяны Атабек. 1941-1945
Эд. ПОЛЯНОВСКИЙ
Продолжение. Начало - в предыдущем посте.

----------------------------------------------------------------------------------------

Восточная Пруссия

"24 декабря 1944 г. Здравствуй, Алеша! Вчера перешли границу Германии и вступили в Восточную Пруссию. Программа максимум осталась та же: если сохранится на плечах голова, наверное, буду психотерапевтом. Если останусь инвалидом, даже тогда буду хотеть жить, потому что очень хочется видеть, что же будет после войны, ведь недаром столько хороших людей отдали свои жизни.

В отношении остального, что двадцать раз говорить: глупый, никого у меня, кроме тебя, нет".

"27 декабря 1944 г. Поговорила с Львом Николаевичем всего полчаса. Говорит, что все в порядке, а сам боится поднять глаза, чтобы я не увидела, как ему плохо. Писем из дома нет уже два месяца".

"28 декабря 1944 г. Как только никого нет, достаю Алешкину фотокарточку и смотрю без конца. Портрет оживает и из рамы выходит живой человек".

"2 января 1945 г. Попытка меня сватать. Блинов, как начальник отдела кадров, считает своей обязанностью соединять хороших людей, и вот он решил поженить Дружника на мне. Я сказала, что такие жизненно важные вопросы буду решать после войны.

Так как батальон как раз вернулся с задания, решили именно сегодня встретить Новый год. Все перепились, и никаких танцев не было.

Среди рядовых я чувствую себя как-то лучше".

"14 января 1945 г. Получила медаль "За боевые заслуги" и звание лейтенанта".

"15 января 1945 г. Решила во что бы то ни стало идти с саперами на задание - заминировать проходы на нейтралке.

Вечером меня встречают: "Доктор Дружник и лейтенант Дроздов убиты. Тяжело ранены Бедин, Шаталов и еще двое. Смерть Дружника и Дроздова оказалась внезапной. Несколько часов назад ушли из батальона жизнерадостные парни. Дружник шутил: "Вот людей ранит, убивает, а я маленький, до меня снаряд или не долетит или перелетит". И вот лежат трупы с залитыми кровью, серыми лицами.

Подорвался сапер Демчук. Шел впереди с миноискателем, и почему-то он у него не взял эту мину. Оторвало правую ногу чуть ниже колена. Крепкий парень - даже не вскрикнул, а когда перевязывали культю, сказал только: "Нога как зенитная пушка".

"20 января 1945 г. Немцы, отходя, рвут мосты. Работы саперам будет много. Послала по почте успокаивающее письмо Льву Николаевичу, нашла и вложила васильки.

Вечером притащили патефон. Командир роты разведчиков Алексей Седых ухаживал усиленнее, чем обычно. Спросила, почему разведчики так безбожно пьют? Говорит: все равно все погибнут. Вероятность смерти в разведке - 90%.

Сагитировали спать прямо у костра. Крепко заснула. А ночью... как будто какой-то безумный сон. Страстный шепот: "Люблю, не отступлюсь все равно". Попытка обнять и поцеловать и этот стон-мольба "дать губы". Это был начальник штаба батальона Седых, он всегда так умел владеть собой. Кругом спят - неудобно поднимать шум. Схватила подушку, закрыла лицо. Но он силой поцеловал меня. От обиды хлынули слезы. Вскочила и без шинели, шапки... лицом в снег".

"22 января 1945 г. В первый раз пришлось побывать под таким жутким артобстрелом. Из узеньких окон подвала было видно, как падали деревья-великаны и носились, как безумные коровы, надрываясь от рева. Весь второй и третий этаж раздолбали. Разведчики-наблюдатели сообщили, что идут три танка и видна цепь пехоты. Заняли оборону у всех окон и дверей. Отбились!.. Перед самым утром нашли возможность немного поспать. Перевернули шкаф, и хватило улечься комбату, верховному, Петро Ивановичу и мне".

* * *

"Переправу наводили прямо на льду. Снаряд ухнул на берегу рядом со мной, свалил огромное дерево и... не разорвался. Все ахают - какая я везучая".

* * *

В третий раз крупно повезло. Лимит Божьей троицы исчерпан?

"3 февраля 1945 г. Негде совершенно приткнуться, пришлось идти в штаб батальона. Легла и опять вспомнилась та безумная ночь. Нет, сейчас все было по-другому. Начштаба укрыл меня шинелями, перинами. А сам сидел у печки и топил ее, чтобы я согрелась. А потом, как виноватый ребенок, стал просить прощения: "Танюша, неужели ты не веришь, что я в силах сделать тебя счастливой?" Я ответила компромиссно, что буду решать личные вопросы после войны. Эту неопределенность он принял как малую надежду. Из пивных немецких стаканов мы выпили молока и на счастье бросили стаканы на пол.

Ни один не разбился".

"4 февраля 1945 г. Остановились в местечке Альбрехтедорф. Расположились возле здания штаба. И вдруг появились немецкие "фердинанды" и за ними немецкие солдаты. Дивизионный начальник артиллерии крикнул мне, чтобы тоже отходила с ними. Но я перевязывала раненых и перетаскивала в укрытие - как я могла бросить их? У командира взвода проникающее ранение в брюшную полость - все кишки наружу. Пришлось вправлять рукой.

Молодые солдаты (молдавское пополнение), ни разу не побывавшие в бою, обезумели от страха при виде крови, буквально повисли на полах моей шинели, умоляя о помощи и мешая мне перевязывать тяжелораненых. Положение казалось безвыходным. Выбора не было, я приготовила пистолет с последним патроном для себя. Ближайший танк был уже в нескольких метрах от нас... Но - сквозь мощные крепостные постройки они не прошли, и мы сумели прорваться, отойти.

К вечеру стрельба стихла. Саперам - новое задание: проверить мины на дороге, по которой должна продвигаться дивизия. Разведчики доложили, что в пределах 8 км немцев нет. И я, несмотря на дневные переживания и настоятельные уговоры офицеров остаться, пошла. Мы с капитаном шли впереди. Вдруг из-за кустов автоматная очередь... Сразу все залегли. Но одна пуля все-таки достала меня, разбила локоть левой руки. Слава Богу, что пуля была неразрывная.

Пришлось отойти, предплечье держалось на каких-то жилочках, левую руку буквально "несла" правой.

Так я поплатилась за плохую работу разведчиков".

В госпиталях

"5 февраля 1945 г. Инстенбург. Начали мне делать операцию - налетели немецкие самолеты и стали бомбить. Медперсонал - в убежище, а меня с носилками оставили на полу у стола. После налета вернулись, сделали два разреза сантиметров по 20 с каждой стороны предплечья. Когда хирург рассек ткани, они "сократились" и сами выбросили пулю. Врачи удивляются: пуля летела с очень близкого расстояния, а ранение несквозное. Она раздробила много костей (локтевую, лучевую, сам сустав) и, видимо, потеряла силу. Кости поставили на место. Наложили гипс".

Отрывок из письма от 19 февраля 1945 г.

"Здравствуй, милая мамочка! ...Температура нормальная. Но плохо сплю: раны болят больше ночью. Только бы добраться до России..."

"25 февраля 1945 г. Каунас. Со мной в палате 9 человек.

Нина Бурмистрова из медсанбата 88 стр. дивизии. Принимали и рассортировывали поток раненых - около 500 человек. Работали без отдыха несколько суток. Неожиданно деревню окружили 11 "фердинандов". По МСБ был дан приказ продолжать работу. Когда немцы подошли совсем близко, отходить было поздно. Замначаптеки спряталась в подвале вместе с 25 девушками.

Ст. лейтенант Бушак застрелилась. Командира МСБ, ведущего хирурга и еще несколько врачей отравили газом в подвале.

Погибли все, за исключением двух девушек.

Первой удалось выскочить Нине. Спряталась под машиной. Приползла еще одна девушка и еще 5 мужчин. Стали отстреливаться.

Нина:

- Пуля пробила бензобак, и бензин стал стекать на одежду. Перезаряжаю, думаю, все равно живой не дамся. Правда, один мужчина вышел, поднял руки. Вечером стихло, вокруг машины куча немецких трупов. Все тело от бензина горит - шагнуть больно.

Рассвет застал в лесу. Встала из канавы, смотрю - человек, русский, лейтенант. Узнал, что я обожжена бензином, быстро принес откуда-то чистую простынь. Мы отошли в сторону - здесь не до стеснения, сняла с себя всю одежду, а он замотал меня в простынь - сделал в виде брюк, а одежду высушил над костром. Уговорились: если один захочет сдаться, другой пристрелит. Обнаружат - врассыпную.

Катя Скакун. Одесситка. Ушла на фронт со 2-го курса индустриального института. Защищала свою Одессу, потом - под Сталинградом. Когда убило командира санвзвода, пошла вперед с автоматчиками. Одну высотку взяли, на второй - перелом костей предплечья. Ехать бы домой после выздоровления, но дом разбит. Девочки, которые оставались в бригаде, все погибли. Опять пошла воевать.

Анфиса Печенкина - высоченная, широкоплечая дивчина. Сибирячка. Детдомовка. На фронт ушла добровольно. Санитар-носильщик. Два раза поднимала батальон в атаку. Вынесла с поля боя много раненых, и ее представили к званию Героя, но документы затерялись. Из 14 девчат в полку в живых остались двое.

Маринка Панфилова. Цыганка. В 15 лет стала партизанской разведчицей (партизанский отряд генерал-майора Шустарья - "Руслан" состоял на 98 процентов из цыган). Цыгане сражались отчаянно. Отец Маринки стал инвалидом, братишка 16 лет без ноги, а самый младший, восьмилетний, бросился с гранатой под танк. У самой Марины на спине следы от 11 ножевых ран.

Закончила школу разведчиков, была помкомвзвода полковой разведки. Какому-то полковнику, который ее домогался, - выстрелила в плечо. Разжаловали. После этого - санинструктор в строевой роте, наводчик орудия. 6 ранений и две контузии. В госпитале, когда она почти умирала, не дала перелить себе русскую кровь. Выручила медсестра-цыганка. Сейчас ранена в "казенную часть" - в ягодицы, не может сидеть. Последствия контузии - кошмарные сны, дико кричит по ночам.

В части, видно, не одному парню вскружила голову, получает письма и с удовольствием читает их нам".

* * *

Таня Атабек, которую только один раз поцеловали в полусне, Марина, которая стреляла в нахального полковника-ухажера, другие, защищавшие не только Родину, но и собственную честь, эти раненные в боях девочки лежат вместе на 4-м этаже госпиталя.

А рядом, на 5-м этаже, лежат другие девочки - с венерическими заболеваниями. У них кличка - ППЖ: походно-полевые жены. Отношение к ним фронтовичек - враждебное.

* * *

"Добрый день, моя любимая сестричка Бетуська! ...Написала большущее письмо Алексею - немного волнует, как он отнесется к моему ранению - ведь это тоже испытание".

* * *

"8 марта 1945 г. Торжественное собрание. Маринку-цыганку притащили на носилках в президиум. Широкоплечая, мощная Анфиса - ее адъютант. С бурным успехом исполнили Маринкину песню:

А эта сволочь ППЖ
Лежит на пятом этаже,
А с чем лежит - я не открою.

Доклад. Остроумный конферансье (рука с колотыми ранами). Потом пьеса "Жена" Кононенко. Третий раз слышу, а только сейчас со сцены дошло: "Кому ты теперь нужна с одной рукой, неужели он не найдет себе здоровую". Готовить себя надо к самому худшему. Так легче будет потом. Посмотрим, что за "счастье" мне так многие пророчили и Маринка-цыганка нагадала.

Черноглазая дивчина, у которой ампутировали ногу, пыталась удушиться на полотенце. Хорошо, Катя подоспела вовремя. Сегодня она весь день курит, говорит, что все равно жить не будет".

"Сегодняшняя ночь тоже беспокойная. С Маринкой было два сердечных припадка. Кричит она во сне очень страшно: "Убили, сволочи, моего братика! Всю Литву за него расстреляю!"

"10 марта 1945 г. Пришла почта. Девчата читают письма. Катюше пишет подруга: "Потеряла я своего Сашку. Своими руками собрала оставшиеся куски мяса, а голову не могли найти. Похоронила. Все готовятся к празднику, а я плету венки на могилу.

В одном углу плачет Анфиска, в другом - Валя, из дома написали, что отец-инвалид после известия о ее ранении тяжело заболел".

* * *

Из письма начштаба С. Сатарова, ухажера-неудачника, в госпиталь Татьяне Атабек от 10 марта 1945 г.: "Поздравляю Вас, дорогая, с награждением орденом Отечественной войны II степени.

Долгоносов (ст. лейтенант) и Юдин погибли".

Юдин, который боялся всяких военных звуков - самолетов, снарядов, пуль, который раньше всех успевал спрятаться в любую щель, надо же - погиб в самом конце войны.

* *

"13 марта 1945 г. Гипс такой толстый и сложный, что снимали три человека, и все выбились из сил. Когда наконец сняли эту белую броню, меня всю трясло, как в лихорадке. Сразу хлынула кровь - думала, из раны. А это, оказывается, такое сильное раздражение - пузыри кровавые, как от ожога. На руку страшно смотреть - тоненькая, а на месте раны и перелома - как бутылка. А главное, кости не срослись...

Как ни утешай себя - урод уродом.

А Нинка Бурмистрова - "женская практичность" - утешает: "Ну и что? Я переписывалась с 13 парнями. А сейчас осталось шестеро, ну и что!"

* * *

Маринка-цыганка тяжело переживает, что Анатолий, возлюбленный, перестал писать: "Испугался, видно, что у меня нет "казенной части". Она очень опасается, что может потерять еще и ногу, которая растет из этой самой казенной части. Написать самой не позволяет гордость.

Почти у каждой своя беспросветная госпитальная печаль.

Забыв на время о своем личном искалеченном войной, девочки собираются вместе и пишут коллективное письмо матери Анатолия, в надежде, что она передаст письмо сыну.

* * *

"18 марта 1945 г. Опять наложили гипс, опять больше чем на месяц. Снова понадеялась на свою выносливость - отказалась от морфия. Три человека стали мне ломать и выворачивать кости.

Истину надо искать, пока не ушла молодость, энергия. Значит сейчас, когда бываешь беспомощна. К счастью или к несчастью, моя любовь для меня так же велика, как сама жизнь. Я ненавижу копаться в своих чувствах, пытаться словами выразить невыразимое, но я и не могу жить без ясности.

Достаточно книги, одной мысли, и я тогда оживаю, живу... истинно так".

* * *

Новость, большущая новость - сегодня эвакуация тяжелораненых. Расставание со 2-й палатой - такое жаркое, слезы, как будто бы все девять человек провоевали вместе всю войну.

Маринка-цыганка получила письмо, цитирует своего Анатолия: "Ну и наплевать, если останешься с одной ногой, зато у меня две".

Возвращение

"Санитарный поезд миновал Литву, Латвию, и вот едем по родной белорусской земле. Я уже почти в России, в Москве.

Лена, соседка моя, тоже из нашего госпиталя, только из другой палаты. Москвичка. Начинала воевать в партизанском отряде. Дважды бежала из немецкого концлагеря. Камера смертников. Потом - санинструктор в танковом полку, а муж - командир полка. Ворвались в населенный пункт, занятый немцами. По самоходке, на которой она сидела, дали очередь. Одна пуля попала Лене в грудь, другая - в живот, а третья - в руку, а в спину еще - осколки. Месяц она пролежала в тяжелейшем состоянии. Муж безуспешно разыскивал ее, думал, что погибла. Потом два раза приезжал к ней в госпиталь, в Каунас - за 300 км.

Отец ее и два старших брата убиты. Сестренки были отправлены на лето в Смоленскую область. Старшая подорвалась на мине, младшую контузило, мать привезла ее больную домой. Теперь дома, в Москве - мать, больная младшая сестра и брат с 1925 г. - инвалид. Мечта Лены - попасть в госпиталь в Москву.

Немного пооткровенничали с Леной - она читала мне письмо своего мужа, он писал ей, когда она была в безнадежном состоянии в госпитале в Каунасе. Только болтуны могут утверждать, что на фронте не может быть настоящей любви. Поэзию этой любви еще воспоют поэты тонко и глубоко".

* * *

Права оказалась Таня Атабек, в России родилась лучшая в мире фронтовая лирика, начиная от "Жди меня" и до бесконечности.

* * *

"Ночью до часу разговор в соседнем купе о судьбе калек... Скорее, ужасно хочу скорее получить письмо от Алексея. Хочу узнать, что покалеченная рука не помеха нашей любви. Я хотя и верю Алешке больше, чем всем, но все-таки маленькое сомнение гложет..."

"24 марта 1945 г. Драка в вагоне после принятия спиртного. Душераздирающий вой и крик. Разорванные рубашки, разбитые гипсы, кровь. Перекосившееся, совершенно неузнаваемое лицо контуженного Гриши, в руках полено и взор, блуждающий по верхним полкам: "Г-гд-де он?" А полчаса назад был совершенно нормальным тихим человеком. Господи, сколько после войны будет таких психических калек - ведь почти каждый перенес одну-две контузии!"

* * *

И опять права оказалась девочка, все предчувствовала. Всю Россию заполнили "психические" и физические калеки. Они разбрелись по улицам и дворам, по электричкам, автобусам, трамваям. Каждый городок в России, даже самый маленький, имел своего сумасшедшего.

"Истерика с Шурой. Несколько мужчин еле удерживали ее. Один раз она вырвалась и так стукнула ногой о верхнюю полку, что сорвала все крючки".

Москва

"Ст. Андроновка. В Москве отказались снимать раненых. Только одну Полину (танкиста, заряжающую) - у нее в Москве ребенок.

Ребята посоветовали мне "отстать от поезда".

Решилась. Когда Лена узнала о моем плане, стала умолять взять ее с собой. Как я ее ни отговаривала - ведь у нее такое тяжелое ранение, две операции, она - ни в какую. К поезду подъехала моя московская подружка Лялька, пришлось просить ее, чтобы она съездила к брату Лены и привезла кое-что из гражданской одежды.

Мне Лялька привезла только зимнее пальто. Как ни следили за нами сестры и санитарки, мы удрали во время обеда между первым и вторым, когда они были заняты раздачей пищи.

Москва!.. На улице вода, а я в валенках шлепаю по лужам, а из-под пальто болтаются мужские кальсоны и халат какашечного цвета.

Нас направили в женский госпиталь на Павелецкой набережной. Меня поместили в палату, где у всех девчат ампутировано по одной ноге - только я ходячая.

У нас хорошие душевные шефы с ситценабивной фабрики. Директор распорядился выдать нам в качестве подарка лоскуты розового мадеполама - шьем из него себе рубашки на руках. А лифчики вяжем сами из простых ниток. Я с одной рукой пока этим заниматься не могу".

* * *

Какой художник, поэт, композитор сможет отобразить эту действительность? Полна палата девушек, шьющих себе розовый мадеполамовый наряд, красивых, милых, им бы бегать, танцевать, рожать детей. И у каждой - по одной ноге.

* * *

"5 апреля 1945 г. Наконец дождалась, увидела, поцеловала своего Алешку. Господи... Целых три года ожиданий - таких жестоких, что иногда казалось, можно сойти с ума. Алешка пришел в госпиталь совсем такой же, как тогда в поезде, эвакуировавшем филологический факультет МГУ из Ашхабада в Свердловск, только в военном кителе. И, слава Богу, не взрослый, а такой же мальчишка, как тогда. В общем, такой, какого я люблю, сама не знаю, за что. Сидели на диване, который стоит на лестнице, а любопытные девчонки стайками дефилировали мимо. Их можно понять - для них наша встреча в какой-то мере символ надежды, что и у них утрясется.

Начальство "сжалилось" - пустили нас в комнату отдыха. Эту встречу я запомню на всю жизнь. Теперь только стало бы лучше с рукой, чтобы меня не жалели, а даже завидовали моей судьбе".

"10 мая 1945 г. Из письма в Челябинск. "Мамочка, папа и Бетончик! Еще раз поздравляю с Победой над Германией и горячо-горячо целую. 9 мая я, конечно, не могла усидеть в госпитале, получила увольнительную, уходила в город и вместе с Лялькой смотрела победный салют с Москворецкого моста. Слушала этот победный салют и радовалась, и плакала, что все-таки я смогла дожить до этого дня, который многим так и не удалось увидеть. В письмах от 1 мая из части целый список ребят, которые подорвались совсем недавно. Вот за них особенно обидно".

"21 мая 1945 г. Написала письмо Льву Николаевичу о нашей встрече с Алексеем. Так нужно, хотя ему, возможно, будет тяжело от этого письма. Нашу дружбу мне все-таки хочется сохранить - она дорогая. Не только моему характеру, но и Льву Николаевичу обязан Алешка тому, что я смогла дождаться его. Что выдержала натиск всех сумасбродов, нахалов, что по-прежнему верю в людей".

Другая жизнь

Татьяна Александровна жива. Ей 79. Одна. На улицу не выходит. По квартире своей однокомнатной передвигается с трудом, отвоевывая каждый сантиметр жилплощади. Отказала нога и, чтобы удерживать ее, надо опираться на костыль как раз раненой рукой. Она, рука, так и осталась покалеченной, неизлечимой и девушка вернулась с войны инвалидом второй группы.

Красота ее при ней так и осталась.

После войны сложилось вот как.

Алексея, военного журналиста, перевели служить на Дальний Восток, тоже в газету. Татьяна Атабек писала Ворошилову, Сталину, просила больше не разлучать их. И Алексей писал - Ворошилову, Сталину.

Новая разлука по времени оказалась равна военной.

А потом поженились. Два филолога.

Алексей стал известным человеком в литературном мире, писатели, самые знаменитые знали его - Алексей Кондратович был ответственным секретарем, а затем заместителем главного редактора журнала "Новый мир", то есть заместителем Твардовского, его правой рукой. Много славных писательских имен вернул он из небытия вместе с Твардовским, вместе с ним сопротивлялся режиму, тратя здоровье и силы.

Дома он сказал Тане:

- Ты для меня на втором месте, на первом - литература.

Рано утром уходил, в полночь возвращался.

Она, которую всю войну все офицеры боготворили и готовы были носить на руках, и носили бы всю жизнь, оказалась не готова к такому быту. Дом, хозяйство, хлопоты. Двое детей. Все на ней.

- Главное, вы знаете, он пил... Да, пил. Рукопись хорошую примут - обмоют, напечатают - обмоют.

Они прожили вместе немногим больше, чем были в разлуке.

Потом он просил ее вернуться. А пить бросил, когда умер Твардовский - такое было потрясение.

К тому времени она была снова замужем. Ей было уже за тридцать, в нее влюбился юноша двадцати с небольшим лет. Он ухаживал и за ее детьми, и ходил в магазин, и убирался по дому. Но это была уже другая жизнь, как у многих.

- У меня было к нему что-то хорошее. Но не любовь.

Разошлись.

Наверное, то время на войне, где ее могли убить каждый день, было лучшим в жизни. Все воинство вокруг поклонялось ей, и было ожидание счастья. Где теперь однополчане?

- Пантелеев умер и жена его Катя из нашего медсанбата тоже умерла. Командир роты разведчиков Алексей Седых, который перед боем объяснился мне в любви, писал, писал мне и вдруг пропал, тоже, наверное, умер.

- А майор, начальник штаба Сатаров, который поцеловал вас в полусне?

- Умер. Рак.

- Если бы не долгое ожидание Алексея, были на фронте люди, с которыми вы могли бы разделить судьбу?

- Были. Седых Алексей, командир разведки, или Воротников, замкомандира батальона. Он молодец. После войны к его сестре пришла в гости подруга. Они только посмотрели друг на друга и на другой же день пошли в загс. До сих пор счастливы.

Татьяна Александровна не называет имени человека, который любил ее больше, чем кто-нибудь, был ей на войне, как щит. Да и у нее к нему было чувство куда большее, чем привязанность.

Я рассматриваю фотографию в альбоме, вот он - Лев Николаевич Лебедев. Во всем облике - простота, равновесие, доброта. Наверное, они были друг другу предназначены.

- Но ведь он был женат...

Лев Николаевич поздравлял ее со всеми праздниками - писал из Москвы в Москву. Она не отвечала. Как маленькой девочке он сочинял ей в письмах сказки - настоящие, со смыслом и подтекстом. Посылал свои акварельные рисунки, все больше - одинокие деревья на ветру.

Семь лет назад Лев Николаевич упал на улице и потерял сознание. Его подобрали. Отвезли в больницу. В сознание не пришел. Ему было 82 года.

Все же неправда, что Бог сирот жалеет, а счастья не дает. Мне хочется вступиться за Всевышнего - не знаю, как. Дело, видимо, всего лишь в том, что ожидание счастья - сильнее самого счастья.






Вам это будет интересно!

  • Ожидание счастья
  • Паутинки счастья
  • Рецепт счастья
  • Формула счастья
  • Рецепт счастья


  • Последние новости


    Шаг 5. Выбираем фирменное наименование организации

    Если вы собираетесь регистрировать новое юридическое лицо, то перед вами неизбежно встают необходимость выбора его названия и ряд сопутствующих вопросов. Следует ли проверять выбранное наименование организации на уникальность перед подачей документов на регистрацию? Можно ли зарегистрировать компанию с таким же наименованием, как и у другой, уже существующей орган...
    Читать далее »

    Шаг 4. Выбор системы налогообложения

    Действующее налоговое законодательство позволяет налогоплательщику в некоторых случаях значительно уменьшить сумму уплачиваемых налогов путем грамотного выбора режима налогообложения. Выделяют общий режим налогообложения и специальные налоговые режимы, которые следует отличать от льготных режимов. При применении общего режима налогообложения налог...
    Читать далее »

    Аренда помещений

    Самым тесным образом с фактическим адресом организации связана Аренда Ею помещений, необходимых для налаживания выбранных видов деятельности. Для деятельности любой организации необходимо помещение. Однако недвижимость стоит сейчас очень дорого, и лишь немногие организации в состоянии приобрести помещение в собственность. В связи с этим значительная част...
    Читать далее »

    Шаг 3. Выбираем место нахождения организации

    МЕСТО НАХОЖДЕНИЯ ОРГАНИЗАЦИИ, ЕЕ ЮРИДИЧЕСКИЙ, ФАКТИЧЕСКИЙ И ПОЧТОВЫЙ АДРЕСА В ГК РФ приведено понятие «место нахождения юридического лица» – так называемый юридический адрес, официально зарегистрированный в ЕГРЮЛ. Однако юридическое лицо может располагаться и по другому адресу – фактическому. В гражданском законодательстве не содержит...
    Читать далее »

    Карточка

    С образцами подписей и оттиска печати ...
    Читать далее »

    Форма

    Документа, подтверждающего наличие лицензии Приложение 26 СЕРТИФИКАТ СООТВЕТСТВИЯ ...
    Читать далее »

    Уведомление

    О регистрации юридического лица в территориальном органе Пенсионного фонда Российской Федерации по месту нахождения На территории Российской Федерации Приложение 22 Свидетельство О регистрации страхователя в территориальном фонде Обязательного медицинского страхования При обязательном мед...
    Читать далее »