Социальные сети

статья

17.07.2018
 

ГЕОПОЛИТИЧЕСКИЕ ТРАДИЦИИ И ШКОЛЫ:
АНАЛИЗ СООТНОШЕНИЯ ПОНЯТИЙ.

Определение понятия «геополитика» представляет известную трудность. Ситуация осложняется тем, что многие авторы, признаваемые классиками геополитики (например, Маккиндер), избегали употребления этого слова в своих сочинениях. В связи с подобной неопределённостью критериев «геополитического» проблема систематизации геополитических текстов кажется практически неразрешимой. Собственно, попыток серьёзного изучения этого вопроса не предпринималось до сих пор. В большинстве случаев распределение материала осуществляется интуитивно, по традиции или в зависимости от личной позиции автора. Прежде, чем мы перейдём к определению понятий «геополитические традиции» и «школы», необходимо кратко охарактеризовать стандартные приёмы, используемые для наведения порядка в беспорядочной истории геополитики.
Для осмысления и систематизации геополитических текстов в распоряжении исследователя имеется достаточно богатый набор концептов: «геополитическая мысль», «геополитическая традиция», «геополитическая школа», «геополитический дискурс», «геополитическая культура», «геополитические виденья» и т.д. Обычно они используются как синонимы; тем не менее, можно проследить общие траектории их употребления, которые довольно часто пересекаются, но при этом всё же идут различными путями.
Наиболее авторитетным историографом геополитики принято считать британского исследователя Джеффри Паркера. Именно к нему восходит традиция выделения единой западной геополитической мысли. В его работе «Геополитическая мысль Запада в двадцатом веке» доказывается существование фундаментального единства геополитики. Для подобной точки зрения существует достаточно оснований. Рудольф Челлéн, первым дав определение предмета и метода новой дисциплины, оказал значительное влияние на Карла Хаусхофера, крупнейшего немецкого геополитика. В свою очередь американская, итальянская, французская и даже японская геополитика развивались через взаимодействие и полемику с мюнхенской геополитической школой, а, например, концепция «хартлэнда» британца Маккиндера, по существу, стала базовой моделью мирового устройства, развивая и дополняя которую геополитики создавали собственные оригинальные концепции. Данная стратегия гомогенизации свойственна классической научной парадигме, ориентированной на поиск универсальных законов, ценность которых определяется количеством охватываемых ими объектов. Вместе с универсализмом эта стратегия наследует старые грехи прогрессизма и европоцентризма, обычно начиная историю геополитики с античности и постепенно пробиваясь через рой предшественников и «отдельных геополитических идей» к классическому периоду.
Тем не менее, стремление подчёркивать единство и пренебрегать различиями геополитических концепций имеет не только «объективно-исторические» основания. Джеффри Паркер относится к числу консервативных геополитических мыслителей, которые рассматривают существующие геополитические теории как объективные схемы или даже «откровения», помогающие выявить скрытую от глаз непосвящённых структуру мировой политики. При этом геополитика облекается в мантию «научности», получая вместе с тем скипетр, дающий право повелевать внешней политикой государства. Политические импликации подобной стратегии отчётливо проявляются, например, в сочинениях А.Г.Дугина, который прямо помещает геополитику в ряду идеологий – марксизма и либерализма . Важно подчеркнуть при этом, что, связывая данный способ организации истории геополитики с идеологическими целями, мы вовсе не стремимся тем самым принизить или, тем более, разоблачить истинную сущность геополитики. Как уже было отмечено, для понимания геополитики как научной дисциплины, характеризующейся наличием неких общих фундаментальных законов, есть достаточно оснований. Однако предпочтительное подчёркивание единства геополитической мысли, на наш взгляд, часто является моментом политической стратегии, для которой «различия» и «противоречия» были бы опасным дестабилизирующим фактором.
В данном случае политические цели всё же не так очевидны, и в большей степени эта стратегия характерна для академических сочинений. В этом отношении особый интерес представляет следующий способ систематизации геополитических историй, который разбивает совокупность геополитических концепций на два противоборствующих блока – атлантическую (морскую) и континентальную геополитику . В отличие от нагоняющего тоску унылого прогрессизма гомогенизирующей стратегии, данный приём помещает геополитику в центр противостояния великих держав, вплетая тем самым витающие в умном месте идеи в клубок силовых отношений и политической борьбы. Вот как выглядит история геополитики, например, в изложении француза Филиппа Моро-Дефаржа: «Геополитика является порождением чистого разума, но как всякая наука она возникла отнюдь не случайно. Её формирование в конце XIX и в начале XX века неразрывно связано с развитием восприятия географии в обществе. В это время сложилось первое современное геополитическое течение в странах, занимавших господствующее положение на морях (США, Англия). Формирование немецкой геополитики связано в значительной степени с реакцией континентальной державы на геополитику морских держав» . Разделение на континентальную и атлантическую геополитику гораздо более эвристично, чем гомогенизирующая стратегия, высвечивая действительные отношения геополитических концепций с их историческими условиями. Однако правда этой стратегии иссякает по мере удаления от родины традиционного противопоставления морской и континентальной политики. Великолепно укладываясь в материал европейской истории с её борьбой между владычицей морей Великобританией и континентальными Францией и Германией, она спотыкается о случай Японии, очевидно, не континентальной державы, в которой развивался немецкий (континентальный) вариант геополитики.
Выделение национальных «геополитических школ» часто следует в качестве дополнительного уровня систематизации на фоне общего единства геополитической мысли. В этом случае деление на уровни воспроизводит старую дихотомию теоретического (высокого и единственно истинного) и практического (низкого и неприглядного). Так, А.Г.Дугин пишет, что «труды многочисленных представителей геополитических школ, несмотря на все их различия и зачастую противоречия, складываются в одну общую картину, которая и позволяет говорить о самом предмете как о чем-то законченном и определенном. Те или иные авторы и словари разнятся между собой в определении основного предмета изучения этой науки и главных методологических принципов. Такое расхождение проистекает из исторических обстоятельств, а также из-за теснейшей связи геополитики с мировой политикой, проблемами власти и доминирующими идеологиями» .
Однако существуют дополнительные основания для горячей любви российских исследователей к выделению национальных геополитических школ . Несмотря на наличие прямых связей, например, евразийцев с западной геополитической традицией, российская геополитическая мысль развивалась относительно изолированно, поэтому всякому изложению, пытающемуся найти общий принцип, позволяющий включить Россию в единую семью геополитических наций, придётся руководствоваться понятием национальной геополитической школы.
Как бы то ни было, распределение геополитических текстов и их авторов по национальному принципу является наиболее простым и эффективным приёмом систематизации истории геополитики. Это связано с тем, что геополитическая мысль сама помещала себя в национальный контекст (прежде всего, это справедливо в отношении т.н. классической геополитики), наблюдая за внешнеполитическими изменениями и константами преимущественно сквозь призму национальных интересов. Однако если российские исследователи предпочитают понятие «геополитическая школа», западная историография (особенно в последние годы) всё больше склоняется к понятию «геополитическая традиция». Как признают редакторы вышедшей в 2000 году книги, «название нашего сборника «Геополитические традиции» намеренно отсылает к основополагающей работе Дэвида Ливингстона «Географическая традиция» », в которой впервые была предпринята попытка изучения истории географических знаний в социальном, культурном, политическом и экономическом контексте их производства. Соответственно, анализ «геополитических традиций» не должен, по мнению редакторов сборника, ограничиваться историей идей, также необходимо детально изучить контекст их появления и развития. Это стремление совпадает с позицией «критической геополитики» - современного постмодернистского направления англо-американской политической географии, - подходы которой также использовались авторами сборника . Таким образом, понятие «геополитическая традиция» является более содержательным, включая в отличие от концепта «геополитическая школа» не только геополитические теории, но также социальный контекст их производства. Интересно, что редакторы сборника также считают возможным говорить о единой геополитической традиции, предупреждая в то же время о том, что речь не идёт о некоем гомогенном единстве геополитической мысли: «В этом сборнике мы попытались предоставить аналитическое пространство, в рамках которого могли бы быть рассмотрены различные формы геополитики. Мы не стремились определить границы «геополитического» или прописать его пределы сверх очертаний, признаваемых самоопределяемой традицией, в рамках которой индивиды и группы сознательно приняли, использовали и со временем присваивали себе «геополитику». Это не означает определения какой-либо особой степени истинности и поступательного прогресса «традиции» (ср. Дж. Паркер «Геополитика: прошлое, настоящее и будущее»), но предполагает, что существуют некоторые связи между формами геополитики, которые свободно сами себя определяют, пусть нечётко, через отношение к другим идеям, текстам или движениям, историческим или современным, которые также считали себя «геополитическими». Несмотря на аморфность взаимосвязи и воспроизводства геополитической тематики, возможно, было бы полезно поразмышлять о геополитических традициях в этом широком смысле» .
Однако даже столь незначительная гомогенизация истории геополитики вызывает возражения критических геополитиков , предпочитающих систематизировать её на основе понятия «геополитический дискурс». В знаменитой статье 1992 года «Геополитика и дискурс: практические геополитические рассуждения в американской внешней политике» Жиро О’Туазейль и Джон Эгнью предложили новое понимание геополитики: «Наше фундаментальное исходное положение является убеждением в том, что география представляет собой социальный и исторический дискурс, который всегда тесно связан с вопросами политики и идеологии. География никогда не была естественным, недискурсивным феноменом, независимым от идеологии и политики. Скорее география как дискурс сама является формой власти/знания. Геополитика (это то, что мы хотели бы предложить) должна быть критически реконцептуализирована как дискурсивная практика, с помощью которой интеллектуалы государственного управления «опространствливают» международную политику так, чтобы представить её в качестве «мира», характеризуемого отдельными типами мест, людей и драм. В нашем понимании изучение геополитики является изучением опространствливания международной политики странами ядра и государствами-гегемонами» . В соответствии с этим пониманием в более поздней работе Жиро О’Туазейль выделяет дискурс имперской геополитики, дискурс геополитики холодной войны, дискурс геополитики нового мирового порядка и дискурс инвайроментальной геополитики, рассматривающий проблемы окружающей среды в качестве вызова национальной безопасности . Перечисление геополитических дискурсов в данном случае следует хронологическому принципу, однако в отличие от стратегии гомогенизации оно не образует иерархии, на вершине которой покоятся самые современные (а значит и самые лучшие) концепции. В рамках критической геополитики предпочтение отдаётся конкретным историческим исследованиям, которые помещают концепции того или иного автора в институциональный, культурный, экономический и внешнеполитический контекст их производства .
Таким образом, мы можем выделить четыре ведущих нарративных стратегии систематизации истории геополитики: стратегия гомогенизации, политизации, национализации и плюрализации. Необходимо добавить, что это, конечно же, не исчерпывающий список. Он может быть дополнен словарным распределением геополитических концепций и их авторов по алфавиту или приёмами, продиктованными дидактическими соображениями. Однако для целей нашей работы (определение соотношения понятий геополитические традиции и школы) достаточно названных четырёх. Кроме того, их надо понимать именно как стратегии, а не универсальные принципы, то есть в пределах одной работы, наряду с одной ведущей стратегией могут присутствовать и другие, организующие материал на, скажем, тактическом уровне. В любом случае в отношении той или иной работы можно утверждать преобладание одной из этих стратегий.
Стратегия гомогенизации характерна для академических сочинений, представляющих историю геополитики как прогрессивное развитие географического детерминизма от неясных и разрозненных «идей» античности к зрелым и стройным теориям современной геополитики. Единство геополитики обеспечивается за счёт европоцентристского исключения всего незападного и подчёркнуто идеалистического понимания геополитики, центральным термином которого становится «геополитическая мысль Запада».
Стратегия политизации разделяет все геополитические концепции на два блока – геополитику морских и континентальных держав, превращая эту дисциплину в орудие борьбы между государствами и их блоками. Центральными категориями данной стратегии становятся «атлантизм», «талассократия», «море», «континентализм», «теллурократия» и «суша».
Стратегия национализации помещает геополитику в национальные рамки, связывая её с историческими традициями и задачами того или иного государства. Основными понятиями в этом случае оказываются концепты «национальной геополитической школы» и «геополитической традиции». Два этих концепта располагаются на одном (национальном) уровне, различаясь лишь по количеству задействованных элементов. Если «геополитическая школа» ограничивается концепциями и теориями, то «геополитическая традиция» также предполагает изучение их социального контекста.
Наконец, стратегия плюрализации используется преимущественно критическими геополитиками, выступающими против какого-либо варианта гомогенизации, предлагая понятие «геополитический дискурс» и конкретно-историческое изучение работ отдельных геополитиков, также уделяя внимание социальному контексту их творчества.
Резюмируя, можно сказать, что понятия «геополитические традиции» и «школы», действительно, практически не различаются и могут быть использованы как синонимы. Однако такое положение дел вряд ли можно считать удовлетворительным. Традиции и школы – это всё же разные вещи, и было бы плодотворно попытаться более чётко определить эти термины.
Несмотря на то, что понятие «научная школа» весьма активно используется в науковедческой литературе, до сих пор не было найдено какого-либо общего, удовлетворяющего всех описания этого явления. Обсуждению этого вопроса посвящена фундаментальная коллективная монография «Школы в науке», один из авторов которой (Гельмут Штейнер) признаёт, что «термин “научная школа”… используется весьма различно» и что «до сих пор еще нет теоретического анализа условий и черт научных школ, их понятийного определения, а также описания их исторических функций в развитии науки» . Обобщая разнообразные характеристики, приписываемые множеством исследователей «научной школе», З.А.Каменский даёт следующее определение: научная школа – это социальный обучающий и исследующий коллектив, состоящий из лидера, формирующего исследовательскую программу и руководящего ее осуществлением, и его учеников, последователей. Между всеми этими деятелями школы устанавливаются межличностные отношения. Если добавить к этому определению еще и то, что утверждают о школе отдельные авторы, то можно сказать, что этот коллектив характеризуется также наличием самосознания, единством стиля работы и конкуренцией с другими школами» .
Вплоть до шестидесятых годов двадцатого века социология определяла «традицию» через её противопоставление рациональному и современному. Данное понимание восходит к Максу Веберу и его типам социального действия: традиционное, т.е. основанное на привычке, аффективное, ценностно-рациональное и целерациональное социальные действия. Традиция в этом случае определяется исключительно негативно, как то, что сдерживает изменения или остаётся ими незатронутым. Позднее получило развитие другое понимание традиции, пытающееся преодолеть веберовскую оппозицию традиционного-современного. По мнению Ш.Айзенштадта, «традиционное общество постоянно меняется» , и изменения эти могут быть как локальными, так и глобальными; в традиции присутствуют одновременно и творческая, и консервативная составляющие. Первая связана с потенцией традиции к экспансии, происходящей как на структурном, так и на символическом уровнях социальной жизни. «На структурном уровне она (экспансия) выражается в попытке изменить границы групп, организаций и социальных систем, во взаимодействии между этими границами и в возможности развития новых ресурсов и новых уровней структурной дифференциации. На символическом уровне она дана в комбинированной возможности расширения, рационализации и развития новых измерений человеческого существования и новых аспектов существующих измерений» . Вторая составляющая связана с институционализацией традиции. Таким образом, последняя предстаёт как институционализированный способ изменений.
В соответствии с рассмотренными выше определениями «научной школы» и «традиции» мы можем более точно сформулировать расхождения между концептами «геополитическая школа» и «геополитическая традиция».
Хронологически «геополитическая традиция» должна охватывать значительно более длительный период, чем «геополитическая школа», поскольку последняя, функционируя на уровне межличностных отношений, имеет больший динамический потенциал к трансформации и распаду.
Инфраструктурно «геополитическая традиция» связана с масштабными социальными образованиями – классами, социальными группами, или даже со всем обществом в целом, а также с особенностями материальных, географических условий её месторазвития, воспроизводится же она посредством институтов социализации, тогда как основой «геополитической школы» является малая социальная группа, базовые отношения внутри которой образуют связи учитель-ученик и основоположник-последователи, Воспроизводство «геополитической школы» осуществляется с помощью педагогических практик в формализованном или неформальном виде и/или посредством комментирования внутришкольного корпуса текстов.
Дискурсивно «геополитическая традиция» отличается слабой формализацией и низкой теоретической разработанностью, скорее представляя собой совокупность аффектов и положений самого общего характера, разделяющих мир на «своих» и «чужих» и разграничивающих мировое пространство на привычные регионы, союзы, блоки или области. «Геополитическая школа», наоборот, выдвигает сложные теории и концепции, специально разрабатывая детально проработанные описания мирового пространства, накапливая статистические материалы и предлагая анализы геополитических ситуаций.
Сформулировав различия между «геополитической традицией» и «школой», необходимо также позаботиться об их связи. Исходя из того, что уже было сказано, можно утверждать, что любая «геополитическая школа» будет опираться на ту или иную «геополитическую традицию», однако не каждая «геополитическая традиция» будет институционализирована в рамках определённой «геополитической школы». Кроме того, в пределах одной «геополитической традиции» может существовать несколько соперничающих «геополитических школ». Таким образом, «геополитические традиции» и «школы» оказываются взаимосвязанными явлениями, располагающимися на различных уровнях, но имеющими достаточно много точек соприкосновения. С их помощью может быть объяснено, например, появление «неоевразийства» в постсоветской России, которое возродилось несмотря на отсутствие личных контактов с представителями первого поколения евразийской школы.
В качестве итога можно предложить следующие определения:
а) геополитическая традиция – это исторически сложившийся способ понимания государственной идентичности, внешней политики, национального интереса и общих очертаний мирового пространства, который воспроизводится в рамках и посредством институтов социализации (семья, школа, СМИ и т.п.) и обычно определяются через противопоставление альтернативным традициям.
б) геополитическая школа – это обучающий и исследующий коллектив геополитиков, состоящий из лидера, формирующего исследовательскую программу и руководящего ее осуществлением, и его учеников, последователей; при этом воспроизводство геополитической школы осуществляется через педагогические практики и/или практики комментирования корпуса текстов основоположника школы.
Конкретные механизмы взаимодействия геополитических традиций и школ должны быть изучены на материале развития геополитики в отдельных странах. Остаётся надеяться, что часто используемые российскими исследователями стратегии гомогенизации, политизации и национализации будут дополнены плюралистической стратегией, способной предоставить фактические данные для дальнейшего изучения такого сложного явления как геополитика.




























Вам это будет интересно!

  • Статья про Бельгию
  • отличная статья на тему.
  • Интересная статья
  • Статья на тему Романтики. (Писал сам - Жду ОС)
  • Статья глянцевого журнала “Стольник”. Екатеринбург Июнь 2009.


  • Последние новости


    Шаг 5. Выбираем фирменное наименование организации

    Если вы собираетесь регистрировать новое юридическое лицо, то перед вами неизбежно встают необходимость выбора его названия и ряд сопутствующих вопросов. Следует ли проверять выбранное наименование организации на уникальность перед подачей документов на регистрацию? Можно ли зарегистрировать компанию с таким же наименованием, как и у другой, уже существующей орган...
    Читать далее »

    Шаг 4. Выбор системы налогообложения

    Действующее налоговое законодательство позволяет налогоплательщику в некоторых случаях значительно уменьшить сумму уплачиваемых налогов путем грамотного выбора режима налогообложения. Выделяют общий режим налогообложения и специальные налоговые режимы, которые следует отличать от льготных режимов. При применении общего режима налогообложения налог...
    Читать далее »

    Аренда помещений

    Самым тесным образом с фактическим адресом организации связана Аренда Ею помещений, необходимых для налаживания выбранных видов деятельности. Для деятельности любой организации необходимо помещение. Однако недвижимость стоит сейчас очень дорого, и лишь немногие организации в состоянии приобрести помещение в собственность. В связи с этим значительная част...
    Читать далее »

    Шаг 3. Выбираем место нахождения организации

    МЕСТО НАХОЖДЕНИЯ ОРГАНИЗАЦИИ, ЕЕ ЮРИДИЧЕСКИЙ, ФАКТИЧЕСКИЙ И ПОЧТОВЫЙ АДРЕСА В ГК РФ приведено понятие «место нахождения юридического лица» – так называемый юридический адрес, официально зарегистрированный в ЕГРЮЛ. Однако юридическое лицо может располагаться и по другому адресу – фактическому. В гражданском законодательстве не содержит...
    Читать далее »

    Карточка

    С образцами подписей и оттиска печати ...
    Читать далее »

    Форма

    Документа, подтверждающего наличие лицензии Приложение 26 СЕРТИФИКАТ СООТВЕТСТВИЯ ...
    Читать далее »

    Уведомление

    О регистрации юридического лица в территориальном органе Пенсионного фонда Российской Федерации по месту нахождения На территории Российской Федерации Приложение 22 Свидетельство О регистрации страхователя в территориальном фонде Обязательного медицинского страхования При обязательном мед...
    Читать далее »